Почему страх повторения панической атаки сам может запускать новую панику

Первая паническая атака закончилась.

Человек выдохнул. Вроде бы всё позади.

Но теперь у него появилась новая мысль:

— А если это повторится?

До первой атаки он мог бояться самолёта, дороги, закрытого пространства или какой-то другой ситуации. После неё появляется ещё один объект страха.

Собственная паника.

Теперь человек боится не только того, что может произойти вокруг него. Он боится снова пережить то, что уже однажды произошло внутри.

И это отдельная часть паттерна.

Первая атака заканчивается, но сама становится новым воспоминанием

Мы легко думаем о панической атаке как о реакции на какое-то событие.

Была ситуация. Началась паника. Ситуация закончилась — значит, всё должно закончиться вместе с ней.

Но сама паника тоже была сильным событием.

Человек помнит, где это случилось. Помнит своё состояние. Помнит, что в тот момент думал. Помнит, как пытался остановить происходящее и не мог.

Я говорю об этом очень прямо:

Для тела, что одна паника, что другая паника — это второе событие.

То есть первая реакция не только прошла. Она оставила после себя сцену, которую теперь тоже можно вспоминать и ожидать.

Если паника случилась ещё раз, появилась вторая сцена. Потом третья. И каждая следующая атака уже происходит не на пустом месте.

У человека есть опыт того, что это может повториться.

Со второго раза появляется ожидание

До первой атаки человек мог вообще не знать, что способен так себя чувствовать.

После неё он уже знает.

И это знание не обязательно успокаивает.

Оно может превратиться в наблюдение за будущим:

— А вдруг снова начнётся?

— А если я не справлюсь?

— А если это произойдёт именно там?

Человек ещё не оказался в ситуации, а уже представляет собственную реакцию в ней.

Человек заранее представляет повторение паники, и эта будущая сцена сама уже вызывает реакцию.

Человек представляет, что ему станет плохо, чувствует страх от этой картины, замечает этот страх и получает ещё одно подтверждение:

— Вот. Уже начинается.

Можно ещё не сесть в самолёт, но уже войти в панику

Самолёт хорошо показывает этот механизм.

В моей прямой иллюстрации раннее закрытое пространство могло связаться с сильным испугом в самолёте, когда возникла полуаварийная ситуация и выпали маски. Позже уже обычный полёт и похожая интонация пилота запускали прежнюю реакцию.

Но затем к этой цепочке добавлялась сама пережитая паника.

Человек собирается лететь и заранее представляет, что она снова начнётся.

Он ещё не сел в самолёт.

Пилот ещё ничего не сказал.

Самолёт вообще пока спокойно стоит где-то без него.

А реакция уже пришла.

Будущее ещё не произошло, но внутренний телевизор уже показывает его достаточно убедительно.

И тело отвечает не на реальный полёт, а на ту сцену, которую человек сейчас смотрит у себя в голове.

Ожидание не обязано каждый раз создавать атаку

Здесь важно не сделать красивую универсальную теорию.

Я не утверждаю, что любая следующая паническая атака возникает только потому, что человек её ожидал.

И не утверждаю, что любая тревожная мысль обязательно превращается в панику.

Моя рабочая позиция уже и практичнее:

Ожидание следующей атаки может помогать реакции запускаться раньше и происходить чаще.

Это элемент, который надо проверить у конкретного человека.

Если он спокойно представляет будущую ситуацию и никакой старой реакции нет, значит, ожидание сейчас не является активной целью.

Если он только подумал о поездке, полёте или встрече, а тело уже начало готовиться к панике, тогда будущая сцена участвует в паттерне.

Остановить начинающуюся панику — не то же самое, что убрать ожидание

Когда человек учится замечать реакцию раньше и снижать её, это большой результат.

Он больше не беспомощен. У него есть инструмент. Как только хрень — так руки.

Но здесь очень легко перепутать два разных результата.

Первый:

Я представил будущую ситуацию, началась паника, но я сумел её остановить.

Второй:

Я представил будущую ситуацию, а прежняя паническая последовательность больше не запускается.

В первом случае человек умеет управлять реакцией.

Во втором завершена конкретная часть паттерна.

Управление нужно. Без него трудно работать с тяжёлым материалом. Но я не объявляю пожар законченным только потому, что человек теперь умеет быстрее носить воду.

Работать нужно не только с первой атакой

Если у человека был повторяющийся паттерн, одной первой сцены может быть недостаточно.

Есть воспоминание о первой атаке.

Есть воспоминания о следующих атаках.

Есть ситуации и тяжёлый материал вокруг периода, когда всё началось.

И есть ожидание будущей атаки вместе со страхом этого ожидания.

Это разные цели.

Я не складываю их в один мешок со словом «паника» и не надеюсь, что мешок исчезнет целиком после одного удачного упражнения.

Сначала человек должен уметь регулировать возникающую реакцию. Потом мы работаем с доступным тяжёлым материалом. Проверяем первую сцену, следующие сцены и представленное будущее.

Если один элемент ушёл, а другой ещё стреляет, значит, работа с первым элементом не была бесполезной.

Просто слово «паника» оказалось названием не одной кнопки.

Будущее проверяется так же честно, как прошлое

Человек может сказать:

— Я всё понял. Это только страх следующей атаки.

Прекрасно. Понимание полезно.

Теперь представь ту будущую ситуацию.

Не расскажи мне о ней красиво. Не объясни, почему она уже не должна пугать. Именно представь.

Что происходит?

Возникает ли прежнее ожидание? Запускается ли прежняя паническая реакция? Нужно ли человеку немедленно спасаться от неё?

Если да, материал ещё активен.

После работы мы снова проверяем ту же сцену. Не новую удобную картинку, в которой всё прекрасно, а ту ситуацию, которая раньше запускала ожидание.

И стараемся вызвать прежнюю реакцию.

Если человек не может её воспроизвести, это результат для этой цели.

Реальная жизнь проверяет больше, чем хорошая сессия

Воображаемый тест важен, но человек живёт не только в воображении.

Следующая проверка происходит там, где раньше начиналась последовательность.

Если речь о полёте, человек действительно проходит путь, связанный с полётом. Если речь о вождении, снова оказывается в связанной ситуации — с учётом реальной безопасности.

Я смотрю не только на то, выдержал ли он это один раз.

Важно, что именно происходило внутри.

Ему пришлось всю дорогу воевать с ожидаемой атакой?

Он заметил начало реакции и остановил её?

Или прежнее ожидание вообще не запустилось?

Это три разных результата.

Способность остановить реакцию показывает регуляцию.

Отсутствие прежнего запуска при честной проверке показывает завершение этой конкретной цели.

А свободное действие в жизни показывает, что результат существует не только в разговоре.

После страха атаки может остаться ещё одна отдельная проблема

Когда ожидание больше не запускает прежнюю панику, это не означает, что автоматически вернулась вся жизнь.

Человек мог уже отказаться от полётов. Перестать ездить по определённой дороге. Не выходить за границу города. Исключить магазин, лифт или другое место, которое связалось с атакой.

То есть страх следующей паники уже превратился в новое правило жизни:

Туда не ходить. Здесь не ехать. Эту границу не пересекать.

И тогда недостаточно сказать, что внутри стало спокойнее.

Нужно проверить, вернулось ли конкретное действие и конкретная территория.

Это уже следующий вопрос: почему после панической атаки человек начинает избегать мест и маршрутов — и как проверяется реальное возвращение.